Site of Evgueni V. Kovarski - Мой отец

Мой отец - о моей маме

БРИГИТТА, БРИГИТТОЧКА, БРИГИТТОНЬКА

У меня разрывается сердце. Мне бесконечно трудно писать о своей любимой, дорогой мне женщине, моей жене, матери моих детей. За мою жизнь я терял многих близких людей, но такой тяжести, безутешности и какой-то обиды на природу за эту смерть я никогда не испытывал. Я писал много стихотворений, и мои чувства всегда были связаны с этой внутренней Иконой, которую я носил в своей груди. Я не могу забыть ее голубые глаза, ее чувственного рта, для меня самой высшей похвалой в жизни была похвала из ее уст. Без нее мир кажется пустым и скорее страшным, чем прекрасным

Я полюбил Бригитточку еще в 10 классе, и наша любовь, особенно в первые годы, была яркой и взаимной. На первом курсе мы сидели с ней рядом, и на многих лекциях я наслаждался, гляди на нее и забывая о чем говорит преподаватель. Я помню, как наша англичанка, молодая женщина, Елена Михайловна Хаханянс наблюдала за мной, укоризненно качала головой и нараспев говорила: "Комрид Коварский! Комрид Коварский! Вы слышите меня?" Прикосновение наших рук было тем великим счастьем, которое пытались описать словами многие и, через которое можно было чувствовать и понимать весь смысл жизни. Бригитточка была талантливым человеком, золотой медалисткой, она была бесконечно глубока и поражала не только меня, но и многих моих друзей, в основном математиков, чистотой и ясностью своего математического мышления. Она играючи решала самые трудные, я бы сказал фантастически трудные задачи из журнала «Квант» и своим прямым красивым почерком записывала эти решения без единой помарки, лаконично, строго.

Может быть я - мальчик, увлекающийся физикой - сыграл отрицательную роль в выборе ее специальности. На физиков и математиков нас делили только на третьем курсе, и она, я думаю, во многом из-за меня, выбрала физику. И поныне мои, старые друзья математики, покачивая седыми головами, говорят о ней, как о человеке выдающихся математических способностей. К сожалению, в физике ее талант не имел таких широких перспектив, которые открыла бы перед ней математика.

Наша страстная любовь, затем женитьба, дети забирали много времени, и Бригитточка начала работать в школе, готовясь добросовестно даже к урокам в шестом классе, затем в техникуме. Будучи бесконечно требовательной к себе, она была требовательной и к другим, и эта ее фантастическая самоотверженность в работе и требовательность к окружающим часто приводили к конфликтам. Она была бесспорно лучшей студенткой нашего курса, я бы сказал яркой звездой, и ее встречи с преподавателями не всегда заканчивались мирно. Мария Федоровна Ложечкина преподаватель политэкономии, старая большевичка, говорила ей, обращаясь на ты: "Подумаешь, отличница, привыкла пятерки получать, а небось тебе НЭП нравится, политически ты незрелая и далеко не отличница". К сожалению, Мария Федоровна и на государственном экзамене придиралась к ответу Бригитты, которой попался билет с вопросом "Гениальность товарища Сталина" . Бригитта перечислила ряд пунктов, обосновывающих его гениальность. "А еще?" – спросила Мария Федоровна. Бригитта подумала и добавила еще один пункт. "А еще?" - опять спросила Мария Федоровна. Она поставила ей за ответ четверку. Это лишило лучшую студентку курса диплома с отличием.

Прямота высказываний Бригитты часто ставила в тупик даже ее многочисленных родственников из семьи Оренштейн. Когда многие из евреев уезжали в Израиль, она могла сказать: "Вы платите по 2-3 номинала за мебель, чтобы ее увезти из Кишинева, а мы не можем из-за этого разрешить себе купить по обычной цене даже табуретку". Она была доброй матерью, но ее требовательность к детям, особенно в подготовке по математике, была очень высокой. "Мама, я перерешаю задачи по Рыбкину, как ты говорила, и только после этого я хочу, чтобы ты меня отпустила погулять" говорили дети. Они ее не только любили, это вполне естественно, но и прежде всего глубоко уважали за бескомпромиссность и какую-то внутреннюю порядочность. Бригитта переживала, что не могла заняться наукой.

После защиты докторской диссертации нашим общим другом Исааком Берсукером, по моей инициативе, она поступила к нему в аспирантуру. Быть аспиранткой своего товарища не просто, тем более, что оба они были лучшими студентами группы. Бригитта привыкла работать самостоятельно и через короткое время полностью вошла в задачи квантовой химии и в конце концов блестяще защитила диссертацию в г. Вильнюсе. Она свободно владела теорией групп и успешно применяла ее в своих работах. Мне посчастливилось быть соавтором одной из ее работ, и это была единственная статья, написанная нами вместе.Я вспоминаю, как в отдел квантовой химии приехала стажер из Ленинграда и Бригитточка обучала ее тонкостям расчетов молекулярных комплексов. Так вот, с тех пор не было ни одного праздника, когда бы она не получала из Ленинграда поздравления от этой своей бывшей воспитанницы с добрыми словами и теплыми пожеланиями. К сожалению, после окончания аспирантуры Исаак Берсукер не смог зачислить Бригитту в свой отдел и она перешла на педагогическую работу в Политехнический институт.

Как мне рассазывали многие выпускники Политехнического, ее лекции были увлекательными и безукоризненно строгими. В эти годы Бригитточка решила одну сложную проблему теории групп, что позволило ей предложить совершенно новый способ классификации энергетических уровней и электронных состояний молекул. К сожалению, работа так и осталась неопубликованной. Я знакомился с ней и мне кажется, это новое слово в физике молекул. Мои просьбы направить статью немедленно в печать так и не были ею осуществлены, и мне лишь остается сохранить для людей этот ее труд и опубликовать его посмертно. Деятельность Бригитточки в Политехническом институте закончилась написанием замечательного задачника – решебника по всему курсу физики для вузов.Рецензию на этот задачник написал знаменитый профессор В.Фабрикант из Москвы (его имя связано с патентом на создание лазера еще до известных работ академиков Н.Г.Басова и А.М.Прохорова). Этот задачник кафедра физики Политехнического института так и не выпустила и спустя 20 лет Бригитточка за свой счет опубликовала его и сама отвезла тираж в книжный магазин на продажу всем желающим. Через свою книгу я хочу порекомендовать всем этот задачник, т.к. я признавался ей, что более глубокого анализа и четкого подхода к решению задач не встречал.

Из Политехнического института Бригитточка ушла работать в отдел научной информации Института математики. В эти годы она выполнила две удивительные работы по теории информации « О зависимости избыточности оптимального двоичного кодирования от числа сообщений» и «О комбинаторных свойствах двоичных кодов с наименьшей избыточностью». В это же время вышел из печати ее библиографический указатель «Периодические и продолжающиеся издания СССР по математике и смежным отраслям».Любопытно, что давая рецензию на этот указатель, наш молдавский академик Константин Сергеевич Сибирский сказал: "Вот мы сейчас проверим Ваш указатель. Есть ли в нем труды, изданные Калиниским пединститутом в 1943r., когда этот институт был эвакуирован в Среднюю Азию?". Вместе с Бригитrочкой они посмотрели указатель и нашли то, что искал академик. Константин Серreeвич сказал: "Вот теперь я с легким сердцем подписываю рецензию".

Я не берусь рассказать о всех физических идеях Бригитточки, особенно много она занималась силами инерции и пыталась построить теорию этих сил, учитывая возможное сжатие твердых тел при движении. У нее были идеи по квантово механическим процессам, связанным с принципом Гюйгенса.

Ее обижала и коробила обстановка в Институте математики, когда сотрудникам вменялось в обязанность утром и вечером расписываться в тетради прихода и ухода, и она должна была, возвращаясь из городских библиотек, подниматься на 3-й этаж института, чтобы расписаться в тетради. Когда был введен лимит на телефонные разговоры, секретарша заявила ей, чтобы она разговаривала по телефону в ее присутствии. Бригитта вспылила: Вы что, КГБ?". Дело получило огласку, и 7 марта по Институту ей был объявлен выговор - в канун 8 Марта, в день рождения Бригитточки. Неудивительно, что на пенсию она ушла с легким сердцем.

О на сказала: "Я буду заниматься сейчас любимым делом – вязать, вязать и еще раз вязать. Но нужно было знать ее деятельный характер, чтобы понять, что этим дело не кончиться. Она написала 3 книги по вязанию. Первые две книги были изданы в Кишиневе, а третья в Минске.

Ее книги "Узоры вязания крючком". "Вяжем для детей" и "Уроки вышивания" были сделаны от первой до последней страницы самостоятельно. Она сама делала фотографии тех узоров, которые создавала, а в тех случаях, когда узоры (в небольшом количестве) были переданы ей ее подругами, под каждым из них стояла фамилия его автора. Она ввела специальную символику и, как настоящий математик, перед этим ознакомилась с общей математической литературой по одному из разделов топологии. Наш друг и сокурсник академик Aлексей Васильевич Симашкевич в те годы был депутатом Верховного Совета МССР. Он позвонил нам домой и сказал, что участникам сессии в длинной очереди продавали книгу Бригитты, которая стала просто бестселлером. Книга была украшена цветными фотографиями. Я с трудом сохранил 1 экземпляр дома. Весь тираж немедленно разошелся, все расхватали, тем больше было наше удивление, и я бы сказал гнев, когда спустя полгода из Ленинграда, позвонил мой ученик Евгений Перлин и сказал: "Бригитта Петровна, Ваша книга, но без Вашей фамилии, продается у нас в Ленинграде на Невском в лотках". С этого момента и началась многолетняя и бесплодная борьба Бригиттoчки с ворами из числа новых русских, решивших заработать на ее книге капитал, выбросив ее фамилию как автора книги. Существует, по крайней мере, целый том переписки Бригитточки с юридическими службами России, но наглецы из воровского издательства заплатили, видимо, взятки и побороть этих мерзавцев так и не удалось. Были и другие случаи, когда 30-40% книг, написанных Бригиттой, входили без ссылки на первоисточник в какие-то красочные издания, в том числе в Киеве, но из-за юридических барьеров ничего нельзя было сделать.

Приблизительно в конце 80-х годов, уже будучи пенсионеркой, Бригитточка «заболела» историей. Она начала пропадать в государственных архивах, а когда бывала со мной в Ленинграде, Москве, Одессе, - уходила в архивы на целые дни. Она говорила мне: «ты не представляешь, как интересно работать в архиве и расследовать судьбы ученых, политиков и других известных людей.» Мы стали получать на дом корреспонденцию из многих архивов мира, куда она писала своим прямым и четким почерком письма на французском, немецком, английском языках и ей, как правило, отвечали. Я спрашивал: "Бригитточка, каким образом ты пишешь письма? Ведь ты не знаешь этих языков." Она уверенно отвечала: "Я беру словарь", вспоминаю правила грамматики, которые учила в разные годы и пишу. А ты вот, всю жизнь учишь английский, а когда тебе нужно написать за границу, бегаешь к своей учительнице." В газетах стали появляться ее очерки об известных людях Молдовы, а к нам в гости стали приезжать родственники ее литературных героев.

Вот далеко не полный перечень очерков, написанных ею для молдавской прессы: "Профессор Иван Чорба", "Умру с чистой совестью" (о Л.М. Коган-Бернштейне), "Ученый, neдaгог, гpaждaнин (о В.А. Келтуяле), "С любовью к чистой красоте (о А.И Бернардацци). "Василий Егорович Варзар - отец промышленной статистики», "Весь город, созданный им" (о К.Шмилте), "Просветитель из королевского рода" (о А.Ф.Стуарте), "Первая в Бессарабии" (о еврейской шкоде), "Доктор Блуменфельд", статьи о И.И. Мечникове, Н.И. Пирогове и их борьбе с aнтисемитизмом и многие, многие другие.

По совету наших друзей и прежде всего академиков С.И. Радауцана и Т.И. Малиновского Бригитточка переходит на работу по договору старшим научным сотрудником в Институт истории Академии наук. Здесь она развернула поистине гигантскую деятельность. Она собрала материал приблизительно на 10 книг. Ее научный доклад вызвал столь большой интерес, что один из участников этого семинара писатель Александр Громов, знавший близко меня и Бригитту сказал мне при встрече: "Виктор, твоя Бригитта - это целый Махатма Ганди. Я не могу передать тебе моего восторга от ее речи и ее планов. Бригитта подготовила и сдала в печать сборник об ученых Молдовы XIX - начала ХХ веков по Физико-математическому профилю. Второй сборник - об ученых Молдовы биолого-химического профиля и врачах. Третий сборник об юристах и экономистах Молдовы. Вместе с Ионом Жаркуцким вышла монография Бригитты, посвященная академикам и крупным ученым Молдовы XIX и начала ХХ веков (книга издана на румынском языке). В Москве в Институте истории и естествознания находится в печати 7 рукописей о выдающихся математиках, таких как Зелингер, Слишинский и др. Характерно, что Бригитта Петровна не просто писала эти биографии, а внимательно изучала труды ученых и часто показывала мне некоторые задачи, которые они решили. По поводу этих Математиков, она вела переписку с такими известными учеными, как академик Широков. И, что самое удивительное, получала от них многочисленные письма. Она на равных разговаривала и с профессурой, и даже с директором московского института и требовала иногда объяснений о причинах задержки публикации. В орбиту ее интересов попали и ученые геологи, и астрономы. И во всех этих случаях никакого снисхождения к себе она не терпела. Ее библиографические ссылки были точны и аккуратны. Приводимые факты достоверно и строго обоснованы. Ее стали приглашать на международные форумы и конференции. Ее доклад был принят в Брюсселе на международной конференции по истории науки. Польские друзья приглашали ее приехать за их счет в Краков для чтения лекций. Только смерть (6 января 1998 года) помешала этому.

Отдельной строкою через все последние годы ее жизни проходила тема евреев и еврейской интеллигенции Бессарабии. Она подготовила большую монографию «Евреи Бессарабии XIX – первой половины ХХ веков". На эту монографию поступило несколько отзывов от видных профессоров, и она была принята к рассмотрению еврейским обществом в США. В Отечественную войну в Кишиневском гетто погибли бабушка и дедушка Бригитты. На протяжении всей жизни она многократно говорила мне, что нужно разоблачить тех негодяев, которые способствовали смерти евреев Бессарабии. Она говорила:»Я знаю, эти убийцы еще живы, они ходят по нашему городу, но рано или поздно я их разоблачу. «Она буквально «ворвалась» в архивные материалы, которые стали доступны в демократической Молдове. Она искала тысячи нитей, связывающих прошлое и настоящее. Просила меня часто сопровождать ее на еврейское кладбище, чтобы не только навестить многих своих родственников и друзей, но и составить план кладбища, описать основные могилы. Она клеймила тех чиновников Кишинева советского периода, которые способствовали уничтожению большей части кладбища под парк им. В.В.Куйбышева. Она интересовалась историей еврейских школ и больниц города и даже еврейскими сельскохозяйственными колониями в Бессарабии. Я не могу сказать, что она была патриоткой государства Израиль. Она часто говорила, что те евреи, которые поехали туда как на свою историческую Родину, заслуживают уважения, а вот те, кто поехал туда в поисках легкой жизни, ей неприятны. Большинство ее подруг и друзей уже давно жили в Израиле, и Бригитточка их страстно любила. Но переезжать в Израиль не собиралась. Ей нравилась Америка, и после отъезда туда почти всей семьи Оренштейн ее мечтой было уехать в США. Так уж получилось, что на одной из конференций по еврейской истории в г.Кишиневе в седом профессоре из Калифорнии она узнала друга детства, проживавшего сней до войны в одном и том же дворе. Когда началась война, детьми они прятались вместе от немецких бомбардировок в погребе их двора и вот теперь, спустя почти 60 лет, встретились, узнали друг друга и обнялись. Профессор С. Арони, бывший узник Кишиневского гетто, просил Бригитточку прислать ему материалы о его родственниках и друзьях. Она повезла его на еврейское кладбище и указала могилы близких ему людей. Профессор С.Арони писал нам много писем и был потрясен, узнав о ее безвременной смерти. Позже мой друг и ученик из Израиля профессор И.Чайковский сообщил, что профессор С.Арони выступил в университете г.Бершева, попечителем которого он является, с теплыми словами и высокой оценкой деятельности Бригитты. Ее деятельности хватило бы на несколько жизней, так комментировал выступление профессора С.Арони профессор И.Чайковский.

Моя семья: я, и мой сын, и мои внуки, осиротели. Это чувство горя неизгладимо. Добрая, родная и близкая Бригиттонька до последнего вздоха нашего на земле будет в наших сердцах.

Комментарии

Добавить новый

Поиск