Site of Evgueni V. Kovarski - "Мои Университеты". Юрий Евгеньевич Перлин

"Мои Университеты". Юрий Евгеньевич Перлин

Трудно представить себе кишиневского физика, который не испытывал бы чувства глубокого уважения и какой-то гордости при имени Юрия Евгеньевича Перлина. Его высокая эрудция и авторитет долгие годы были примером, а его шуточки и меткие высказывания о том или ином человеке являлись эталоном интеллигентности, веселой иронии и только ему присущим особым дружелюбием, либо особой категоричностью в его суждениях. Роль, которую он сыграл в моей жизни и в жизни всего коллектива физиков Кишинева надолго сохранится в наших сердцах. При встречах друзей его имя всегдая произносится с какой-то особой человеческой теплотой. По существу, он был первым настоящим профессионалом - физиком, переехавшим в Кишинев и пустившим здесь глубокие корни, создателем Кишиневской школы теоретической физики и надежным мостом, соединившим ее с киевской школой физиков-теоретиков.Приехал Юрий Евгеньевич в 1950 году. Сам его приезд произошел не без одной юмористической сцены. Мы знали, что к нам приезжает то ли Перлин, то ли Берлин из Киева, что он молодой преподаватель, ученик знаменитого профессора С.И.Пекара и печатается в ЖЭТФе (это было особенно важно, поскольку преподавателт физического факультета тех лет в ЖЭТФе еще никогда не печатались и это казалось нам знаком причастия к высокой науке сегодняшнего дня).

(примечание Е.Коварского: на снимке, присланном мне Исааком Борисовичем Берсукером в 2008 г., группа студентов Кишиневского Университета примерно 1950 г. (справа, крайний сидит И.Б.Берсукер, крайний справа стоит мой отец Виктор Анатольевич Коварский, автор этих воспоминаний)

Нас, теоретиков четвертого курса было пять человек: Изя Берсукер, Бригитта Оренштейн,Саша Ройцин, Валя Боголюбов и я. Сидели мы в большой аудитории и ждали гостя. Вошел невысокий человек, сел за парту, скромно достал тетрадь и стал что-то в ней отмечать. Мы взглянули на него, переглянулись между собой и увидели все в ухмылке красное лицо Саши Ройцина - нашего старосты. Саша был известным шутником и легенды о его шуточках и розыгрышах сопровождали не только его студенческую жизнь, но и жизнь ныне известного профессора одного из киевских институтов. Я обратился к гостю со словами: "Вы можете начинать лекцию, нас больше не будет, нас всего пятеро." Однако гость продолжал что-то записывать в блокнотик не прореагировав на мои слова. Саша, фыркая от смеха, выскочил в деканат (он был рядом с нашей аудиторией) и сказал доценту И.И. Балогу уже с серьезной миной : "Вы знаете, приехал Перлин, но нерешается начать лекцию". Иван иванович трусцой вместе с Сашей вбежали в аудиторию. И тут выяснилось, что наш гость - не Перлин, а студент Педагогического Института, прослышавший о том, что квантовую механику начинает читать Перлин, и пришедший на его лекцию. Самое удивительное, что Саша об этом знал! Этот курьезный случай облетел весь факультет. И вот, наконец, состоялась первая лекция Ю.Е.Перлина, в которой он мастерски рассказывал нам начала квантовой механики, а мы пожирали его глазами, рассматривая модные брюки, рубаху и как-то по особенному, интеллигентно, завязанные шнурки на его туфлях. Вспоминаю, что вопросы об основах квантовой механики буквально сыпались из наших ртов. Мы с трудом воспринимали совершенно новые для нас понятия волновой функции, принципы неопределенности Гейзенберга, пытаясь встроит их в свои научные представления. Увы, это было совершенно безнадежно и Юрий Евгеньевич произнес знаменитую фразу, которую мы запомнили на долгие годы: " К квантовой механике нужно привыкнуть, а ее понимание еще не скоро придет к вам, если вообще когда-нибудь придет." Его манера изложения материала у доски была почти артистичной, он легко передвигался, быстро изменяя свое положение у доски, писал четко и выкладки его отличались четко означенными математическими символами и железной логикой исследовательского расчета. Мне, например, запомнилась более двухчасовая выкладка для туннельной скорости распада ядер в модели Гамова.Тогда же мы услышали и историю о Г.А.Гамове. А ведь в те годы на его имя было наложено табу. Хочу просто заметить, что выдающийся советский физик-теоретик Г.А.Гамов, уехавший из Советского Союза в 30-е годы, имел мировую славу. С его именем также связывают создание модели генетического кода - основы современной молекулярной биологии. Любопытно отметить, что гамов и его семья родом из наших мест и обэтом еще будут написаны книги. Юрий Евгеньевич был активным разработчиком теории поляронов, развитой его учителем профессором Пекаром из Киева и группой его сотрудников. Поляронная теория Пекара в те годы была предметом многочисленных исследований ведущих теоретиков мира, с ее развитием связаны имена таких выдающихся теоретиков, как академики Лев Давидович Ландау, Николай Николаевич Боголюбов, Ричард Фенман (США) и др. Поэтому даже небольшие разработки некоторых вопросов этой теории, которые были начаты в Кишиневе поинициативе Ю.Е.Перлина, находились в центре интересов передовой науки. И сегодня, в наши дни, в Кишиневе продолжаются активные работы на мировом уровне по теории поляронов под руководством профессора Евгения Петровича Покатилова - многолетнего сотрудника Юрия Евгеньевича по кафедре теоретической физики Кишиневского госуниверситета. Юрий Евгеньевич был инициатором, создателем и бессменным руководителем кафедры теоретической физики Кишиневксого университета, из которой вышла целая плеяда физиков - теоретиков, имена которых ныне хорошо известны научной общественности. Естественно, Юрий Евгеньевич не ограничивался только теорией поляронов и его обширные исследования в области теории твердого тела и полупроводников касались физики локальных центров кристаллов, эффекта Яна-Теллера, магнитооптики, квантовой электроники и других актуальных вопросов. Большую известность получил его монографический обзор по теории многофононных процессов, опубликованный в журнале "Успехи физических наук", а также монографические обзоры и монографии, написанные совместно с любимым учеником, ныне чл.-корр. АН Молдовы, профессором Борисом Самойловичем Цукерблатом. Юрий Евгеньевич не только поддерживал самые тесные и самые дружеские связи с украинскими физиками, но и ежегодно организовывал поездки студентов старших курсов на практику в Институт полупроводников Академии Наук Украины к его друзьям, известным украинским физикам: членам-корреспондентам Академии Наук Украины Михаилу Федоровичу Дейгину, Кириллу Борисовичу Толпыго, профессору Исааку Марковичу Дыкману, работающим в отделе Соломона Исааковича Пекара. Я тоже был вовлечен в поляронный водоворот и темой моей дипломной работы явилась задача рассеяния поляронов примесными центрами кристаллов, впоследствии опубликованная вместе с Юрием Евгеньевичам Перлиным в физических журналах. Семинары по теории поляронов проходили на высоком научном уровне, на них докладывались последние работы, опубликованые в таких журналах, как ЖЭТФ, Phys.Rev. и др. Особенно мне запомнился блестящий доклад, сделанный одной из лучших наших студенток, впоследствии ставшей моей женой, Бригиттой Оренштейн. Любопытно отметить, что ее дипломная работа была очень высоко оценена Юрием Евгеньевичем. Ее обзоры по физике экситонов и теории сверхпроводимости, вошедшие в дипломную работу, долгие годы использовались на кафедре, как источник богатейших и подробных разработок этоих, тогда лишь начинавшихся исследований этих сложных явлений. Однако, на защите дипломной работы, один из преподавателей, у которого были плохие отношения с Бригиттой, потребовал поставить ей двойку за эту дипломную работу, поскольку в ней якобысодержались ошибочные, с философской точки зрения, утверждения об аннигиляции материи... И вот на этом пример можно хорошо проиллюстрировать те неизменно принципиальные позиции, которые занимал Юрий Евгеньевич Перлин, когда дело дошло о чести и достоинстве талантливого человека. Скандал, который он устроил по поводу этого случая закончился, как всегда, его победой и дипломная работа была оценена на "отлично". Принципиальная позиция Юрия Евгеньевича при различных сомнительных ситуациях многие годы была надежным щитом для творческой интеллигенции университета.
Юрий Евгеньевич и его жена Клара Борисовна также, как их сын Евгений Юрьевич Перлин, ныне известный профессор Ленинградского Государственного Оптического Института, составляли хлебосольную и дружную семью. Их уютная квартира на третьем этаже дома по улице Ленина (ныне проспект Штефана чел Маре) была местом, куда приходили на чашку чая многие советские физики, приезавшие в Кишинев в научные командировки. Здесь часто бывали профессора Андрей Иванович Ансельм и Лев Эммануилович Гуревич (Ленинград), Виктор Леопольдович Бонч-Бруевич и Владимир Моисеевич Агранович (Москва) и многие, многие другие. Юрий Евгеньевич с неизменной улыбкой и остроумием обсуждал с ними научные курьезные ситуации, случавшиеся со знакомыми физиками, демонстрировал свою богатейшую коллекцию марок, обсуждал проблемы литературы, которые он глубоко знал и понимал, и рассказывал о своих учеиках. Мне иногда доводилось присутствовать на этих встречах и Юрий Евгеньевич, например, спрашивал меня знаком ли я с поэзией Н.Заболоцкого, по его мнению, одного из лучших поэтов современности. Я впоследствии убеждался, что тот теплый настрой и теплые отношения, которые возникали между Юрием Евгеньевичем и его гостями, надолго сохранялись в их взаимоотношениях. О Юрии Евгеньевиче часто говорили, что женщины его балуют и жены его друзей с большим удовольствием подчеркивали свое расположение к нему. По этому поводу Клара Борисовна шутила и говорила, что это началось еще со времен войны, т.к. Юрий Евгеньевич, имея сержантское звание какое-то время возглавлял отделение, в составе которого служили только девушки. Одним словом, Юрий Евгеньевич, был большой жизнелюб и ничто человеческое не было чуждо ему. К сожалению, часто с некоторыми физиками у него возникали конфликты. Иногда он мог подойти к зав.кафедрой физического факультета и в присущей для него шутливой манере сказать: "А помнишь, как ты не мог ответить мне на экзамене по квантовой механике? То-то и оно." Люди в душе сердились, но тут же чувство глубокого уважения смывало этот осадок. Были, конечно, и более тяжелые дискуссии о методах преподавания, путях развития теоретической физики, но чувство глубокого уважения к Юрию Евгеньевичу никогда не покидало его оппонентов. Особо следует отметить деятельность Юрия Евгеньевича, как члена Академии Наук Молдовы, в которую он был избран по специальности теоретическая физика, а также получил государственную премию Молдовы совместно с учеными Академии. Юрий Евгеньевич не только работал как научный сотрудник в отделе квантовой химии Академии Наук Молдовы, но и принимал активное участие в Ученых Советах иНаучных Сессиях Академии. Часто его невинные вопросы по прослушанным докладам ставили в тупик молодых диссертантов, а иногда и маститых ученых. Юрий Евгеньевич Перлин - неотъемлемая страница молдавской науки, мой учитель, близкий и дорогой мне человек на всю оставшуюся жизнь.

В.Коварский

глава из книги "Стрела времени в моей жизни".

Комментарии

Добавить новый

Поиск