Site of Evgueni V. Kovarski - Академики братья Москаленко

Академики братья Москаленко

В.А.Москаленко и С.А.Москаленко

Гл. 6 из книги Виктора Анатольевича Коварского «Стрела времени в моей жизни», 1999 г.

Вся моя жизнь, и прежде всего научная деятельность, тесно связана с братьями Святославом Анатольевичем и Всеволодом Анатольевичем Москаленко. Ныне они оба академики Академии наук Молдовы, составляющие ее честь и гордость и принесшие молдавской науке мировую известность. Их жизненный путь проходил рядом со мной, и от юных лет до глубокой старости они были моим идеалом научной честности и порядочности. Не всё и не всегда складывалось гладко в наших отношениях, но мое бесконечное уважение к ним никогда и ни при каких обстоятельствах не подвергалось сомнению. Впервые на студенческом вечере я увидел двух высоких и практически неразличимых друг от друга братьев – близнецов, которые показывали бой на рапирах, каждая из которых была подключена к источнику электрического тока. В момент соприкосновения рапир проскакивала искра, и восхищенный зал при потушенном свете устраивал им овацию. Далеко не гладко складывалась их судьба, и в тяжелые голодные послевоенные годы им было особенно нелегко. Они подрабатывали в наших физических лабораториях и до глубокой ночи их можно было встретить за работой над физической литературой. Они настоящие сыны Молдовы. После блестящего окончания университета Святослав Москаленко уехал в Киев в аспирантуру к Кириллу Борисовичу Толпыго, а Всеволод Анатольевич – в Москву, к академику Николаю Николаевичу Боголюбову. Соответственно их творческий почерк был сформирован в Киеве и Москве, и они горячо пропагандировали каждый свой собственный подход к науке. Споры о том, что более важно для физика, физический эксперимент или математические методы в решении той или иной задачи, часто вспыхивали и нам, сотрудникам лаборатории, которой руководил Всеволод Анатольевич Москаленко, было интересно следить за их горячей дискуссией. Особенно часто я много и долго обсуждал физические проблемы с моим заведующим, дружба между нами проявлялась в том, что мы семьями с малыми детьми летом вместе отдыхали в Яремче. Пока наши жены и дети вместе с матерью братьев Москаленко Натальей Карповной сидели в тени под деревом и занимались своими делами, мы с Волей (так друзья называли Всеволода Анатольевича) вышагивали вдоль берега извилистой горной речушки и без конца обсуждали проблемы теоретической физики. В 1963 году, как я уже упоминал, из Института математики выделился Институт прикладной физики, и я перешел в отдел теории полупроводников и квантовой электроники, который возглавил Святослав (Сева) Москаленко. Он активно занимался физикой экситонов и сформулировал ныне широко известную в мире идею о Бозе - Эйнштейновской конденсации экситонов в полупроводниках. Он также первый обратил внимание на важность построения последовательной теории взаимодействия электромагнитного излучения с полупроводниками, и его работа по трехфотонным процессам, выполненная совместно с его ученицей А.И. Бобрышевой, широко известна. Творческие биографии братьев Москаленко настолько богаты физическими идеями и результатами, что им будут посвящены специальные отдельные монографии. Достаточно отметить, что двухзонная модель сверхпрорводимости, предложенная Всеволодом Москаленко, широко известна в мире, а ссылками на нее пестрят многие западные публикации. Что же касается работ Святослава Москаленко, то они были удостоены Государственной премии СССР, и авторитет его и его учеников высоко ценился такими крупными физиками, как Д.В. Келдыш, А.С. Давыдов, В.Л. Гинзбург и многими другими. В своих записках я только хотел бы подчеркнуть, что климат научной строгости, бескомпромиссности, уважением к таланту своих учеников, созданный Всеволодом и Святославом Москаленко, сыграл и играет колоссальную роль в жизни физиков нашей республики. К сожалению, в наших отношениях бывали и недоразумения, как это случилось в 1972 г. – в год моего избрания членом-корреспондентом АН Молдовы. Через газету было объявлено о двух местах членов-корреспондентов по физике, и на эти места подали документы несколько человек, в том числе я и Святослав Анатольевич Москаленко. Мы оба получили многочисленные поддержки от ведущих ученых страны, а я , например, получил поддержку от знаменитого советсткого физика, трижды Героя Социалистического Труда академика Якова Борисовича Зельдовича. И вдруг, в день выборов, президент нашей Академии Яким Сергеевич Гросул сообщает, что в газете была опечатка и место члена-корреспондента только одно. Это ошеломило меня, поскольку в Москве на общем собрании Отделения физики и астрономии Академии наук СССР меня со Святославом Анатольевичем Москаленко поддержали. Я, например, получил только 4 голоса против, в то время, как обычно российские академики скептически относились к выборам в союзных республиках и голосовали против 30-40 человек из 70-и. Я написал заявление с просьбой снять мою кандидатуру с голосования. Однако мое заявление не было принято во внимание. С минимальным перевесом в голосах я был избран членом-корреспондентом АН Молдовы. Некоторые недоразумения, видимо, проявились в наших взаимоотношениях, но впоследствии были нами забыты, и наша взаимная дружба восстановилась. В 1992 г. Мы со Святославом Анатольевичем были одновременно избраны академиками АН Молдовы. В последние годы, когда состояние моего здоровья резко ухудшилось, моими лучшими и верными друзьями были братья Москаленко. Они навещали меня в больницах, поддерживали дух бодрости и в трудные дни помогали мне и больной жене выстоять перед лицом тяжелых болезней. И по настоящее время я пользуюсь их бескорыстной дружбой и глубоким энциклопедическим знанием физики, активно обсуждая с ними мои работы, и горжусь, что в этой жизни я встретил настоящих и верных друзей. Большую роль для нас всех сыграли приезды в Кишинев ближайшего ученика академика Н.Н. Боголюбова – профессора Дмитрия Николаевича Зубарева. Он известен широкому кругу читателей, как автор блестящего обзора по методу функции Грина, опубликованного в журнале «Успехи физических наук», а впоследствии и своей знаменитой монографией по неравновесной статистической механике. Дмитрий Николаевич был предельно, и я даже сказал бы, подчеркнуто простым человеком, очень живым и очень доброжелательным собеседником. Он был нашим учителем, хотя и приезжал чаще всего в Кишинев по приглашению Всеволода Анатольевича. Его доброжелательность касалась всех желающих с ним побеседовать. Я несколько раз бывал в Москве у него на квартире. Он садился за стол, доставал огромную канцелярскую книгу и коротко записывал в нее тему нашей беседы. Затем, улыбаясь своей доброй улыбкой пояснял: «Это для отчетности, для моих начальников, что я и дома работаю». Дмитрий Николевич имел огромные заслуги перед Родиной, участвуя в молодые годы в работах по физике плазмы и термоядерному синтезу. Об этом мы узнали спустя много лет, когда работы были рассекречены, и среди авторов трудов тех лет мы увидели и фамилию Дмитрия Николаевича. Он живо интересовался нашими исследованиями, и в один из последних приездов в Кишинев взял с меня слово, что я начну бегать по утрам. Сам Дмитрий Николаевич, несмотря на свой преклонный возраст, продолжал утренние моционы, но к нашему большому несчастью, попал в Москве под машину и вскоре скончался в больнице.